Книга Владимира Антонова "Как познаётся Бог"

Главная > Книги > Как познаётся Бог > Научная работа в медицине и биологии. Подготовка

Заказать книгу
"Как познаётся Бог. Автобиография учёного, изучавшего Бога." >>>

Содержание

Прежние жизни и начало этой

Научная работа в медицине и биологии.Подготовка

Научные исследования

Аутоидентификация сексуальная

Аутоидентификация видовая и импринтинг

Регуляция репродуктивной функции

"Музей" экспонатов людей-уродов

Начало духовного пути. Целительство

О методах целительства

Женщина-медиум

Ступень православия

Зарождение духовной школы

"Полёт семян одуванчика"

О работе с растениями

"Места силы"

"Камни силы"

Психосоматика

Законы духовного развития

Раджа- и буддхи-йога — их место в Эволюции

О медитации

О любви

Шизофреники и другие

Женщины

Души "мелкие" и "большие"

Мои ошибки

Расплата

"Страшный оскал смерти"

Причины наших бед

Новое благословение

Многомерность пространства

Судьба и покаяние

Смысл жизни

Человек не есть тело

Зачем Богу было нужно убийство меня? Бог и дьявол

Добро и зло

Монашество

Дэвид Копперфильд

О магии

Как придти к Совершенству

Атман и Параматман

Низшее "я" и высшее "Я"

У меня было только одно на уме

Улыбки Божественных Учителей

Книги

Наши Учителя

Напутствие Сатья Саи

Мы вам поможем

Послесловие

Литература

Книги автора в переводах на иностранные языки

 

Научная работа в медицине и биологии
Подготовка

Первые навыки научного экспериментирования я начал приобретать ещё в старшем школьном возрасте, работая лаборантом у своего первого мудрого наставника Геннадия Андреевича Шичко. Он проводил тогда исследования на собаках по влиянию каких-то препаратов на работу сердца, кровяное давление и дыхание. Помимо мытья полов, я помогал ему в опытах. Суть их не помню, да и не это сейчас важно. Важно другое: он заложил в меня один из важнейших принципов совместного научного поиска. Когда что-то не получалось, например, на теле собаки не удавалось надёжно закрепить датчики, разработанные для людей, и запись на ленте самописцев не шла, нам приходилось прямо во время эксперимента искать новые решения. Продуцировал идеи в основном я. Иногда мои предложения не казались ему продуктивными. Но он в таких случаях никогда не возражал, не спорил, не отмахивался. Он говорил просто и мудро:

— Пробуй!

Я пробовал, конструируя какие-то новые приспособления, он помогал. Иногда — всё получалось сразу, иногда — именно в процессе неудачных попыток рождались новые решения, приводившие к успеху.

Итак — проверка идей в деле (по научному, “верификация” — “проверка опытом”) — лучший критерий истины. Это — намного эффективней мудрствований без практической, опытной проверки.

Потом, когда Шичко уволили “по сокращению штатов” за его бескомпромиссную порядочность (а этот принцип стал кредо для меня тоже благодаря ему), мне пришлось работать в другой медицинской лаборатории — с фармакологами. Это были те знаменитые опыты на крысах с холестерином, благодаря которым была объявлена “анафема” куриным яйцам (как пищевому продукту): от них, якобы, люди болеют атеросклерозом.

Бедным крысам тогда моими лаборантскими руками скармливались в день десятки граммов химически чистого холестерина, растворённого в масле. Да, у животных образовывались холестериновые “бляшки” на стенках сосудов. Но ведь если соотнести те дозы чистого холестерина 200-граммовой крыске — и количество холестерина в курином яйце в расчёте на массу тела человека, то крысиная экспериментальная дозировка будет завышена в миллионы раз! То есть все те опыты ставили совершенно некорректно, а их выводы, разафишированные на всю планету, оказались просто научной ложью.

А холестерин ведь является в организме тем веществом, из которого образуются в т.ч. все половые гормоны — и мужские, и женские. Яйца также обеспечивают организм прекрасной биоэнергией, в том числе, они очень благоприятны для духовной работы на почти всех её ступенях (кроме самых высших). Они также гарантированно обеспечивают организм (как и молоко) полным набором необходимых аминокислот (составых компонентов белков).

Правда, в те свои годы я ещё ничего этого не понимал и лишь механически исполнял порученную мне работу, становясь невольным участником научного абсурда.

Причину же атеросклероза надо, значит, искать в другом. Могу предложить для проверки такую гипотезу: холестериновые “бляшки” образуются на стенках сосудов, которые уже поражены отложениями солей мочевой кислоты (что является одним из проявлений подагры — типичнейшей болезни тех людей, которые питаются “убойной” пищей: телами убитых животных).

... Ещё в те же школьные годы мне довелось поработать в зоологическом экспедиционном отряде университета. Моей основной обязанностью был отлов мелких грызунов (мышей, полёвок) и землероек капканами и специально выкопанными “ловчими канавами”, куда животные проваливались, но выбраться уже не могли. Потом я вскрывал им желудки и регистрировал то, что в них находил: остатки желудей, тел насекомых и т.п. Ради этой бессмыслицы — никому не нужной, кроме как для отчёта о своей “научной” деятельности моему руководителю, — гибли, подчас в жестоких мучениях, тысячи животных: или от голода в ловушках, или же капкан не убивал сразу, а лишь расплющивал и зажимал какую-то часть тела. Не помню, чтобы во мне в те годы хоть раз проснулось сострадание к ним. Я делал это потому, что таков был “приказ”, таков был “мой долг”. А чужая боль была мне ещё не ведома. Нужно было натерпеться своей — чтобы понять чужую, научиться сострадать.

Теперь, когда передо мной стали открытыми принципы управления нашими судьбами со стороны Бога, могу ответить всем тем страдальцам-людям, которые задаются вопросами: “Почему в моей жизни столько боли?” или “За что мне эта боль?”. Ответ, надеюсь, вам, мои читатели, теперь ясен: Бог учит нас состраданию к чужой боли через нашу собственную боль. И мы не избавимся от неё до тех пор, пока не исключим из себя навсегда, на всю свою последующую личную эволюцию, способность причинять другим напрасную боль.

... В университетские годы моей выпускной дипломной работой была тема по экологии бобра. Научный руководитель сразу же объявил мне тогда о своём главном принципе взаимоотношений с дипломантами: не руководитель должен бегать за ними и заставлять работать, а они должны бегать за руководителем и искать его помощи. У меня не было выбора, пришлось работать по этому его принципу, что как раз заложило во мне основу самостоятельно мыслящего учёного — стратега и тактика, принимающего на себя одного ответственность за своё дело от начала и до конца.

Работа началась с того, чтобы сначала “поднять” всю литературу по данной теме. Потом я исколесил на “Запорожце” и обходил пешком леса почти всей области: выяснял, где живут бобры.

Чего только не насмотрелся я в тех странствиях! Многочисленные тела пьяных мужиков и баб, валяющиеся в грязи на деревенских дорогах, их приходилось с трудом объезжать... Пьяные драки... Мужики, гоняющиеся с топорами за своими жёнами... Самоубийства, убийства... Тотальная пьяная деградация деревни!... Молодёжи “репродуктивного” возраста не оставалось совсем...

Запомнилась такая сцена, которую я про-себя назвал “Любовь по-русски”. Два пьяных мужика “выплясывали” пьяный танец друг перед другом на деревенской дороге. “Выплясывали” — это потому, что стоять или идти не могли: тела уже были неуправляемы. Один из них клялся пьяным голосом другому в любви. Другой явно “млел” от счастья, благоговея от елейных слов друга. А друг, с трудом удерживая тело на ногах, возглашал с пафосом:

— Ваня! Как я тебя люблю! Ваня! Ты — мой самый дорогой, самый любимый! Ваня! Дружба — навеки! Ваня! Ты ведь мне друг? Скажи! Ваня! Прости, если что!... Ваня! Последнюю мечту мою осуществи! Ваня! Подойди! Дай вдарю! Ваня, друг любимый! Ваня, мой верный! Дай вдарю! Эх! Не могу! Ты меня любишь? Подойди!

А Ваня хотя бы и хотел помочь лучшему другу — он не возражал, не уходил — только было немножечко страшно... И они так ещё долго “плясали” друг перед другу в этой незавершающейся “любовной сцене”, пока вдруг оба не повалились и не заснули в грязи...

И на фоне всей этой мерзости и деградации — даже там, в глуши, жёсткий контроль КГБ. Местные жители одной из деревень рассказывали, как один из их односельчан решил-было начать самостоятельную жизнь. Ушёл, подавшись в леса, не сказав никому, куда. Построил сам себе там избу, вскопал и засадил огород...

Когда слухи об этом дошли до районного начальства КГБ — была проведена операция по “прочёсыванию местности” силами сотен сотрудников КГБ и милиции. Нашли! Всё хозяйство разорили, “преступника” водворили обратно в совхоз:

— Ишь ты! Воли захотел!? Надо трудиться не на себя, а на Родину, на страну, на государство!

Мужик через две недели повесился... Это — можно!...

... Когда я доложил руководителю о результатах своей разведки, он ткнул пальцем на карте в одну из самых отдалённых от города точек:

— Чем дальше от людей — тем лучше.

Это были болота вдоль небольшой лесной речки примерно в 200 км от Петербурга. Там мне предстояло жить среди бобров, комаров и прочей лесной живности, иногда месяцами не видя людей. Картировал местность с поселениями бобров, проводил наблюдения за их суточной активностью, изучал, что они едят летом и зимой, фотографировал. Бывало, проваливался зимой под лёд, летом утопал в болоте. Однажды ночью буря повалила большую сосну стволом точно поперёк моего марлевого полога, накрытого полиэтиленом. Но меня в ту ночь там не было: как раз ходил на другое поселение бобров и там заночевал.

Комаров летом в тех местах было столько, что приходилось работать в жару, не снимая куртки. А поскольку вокруг были только комары и вода, сухих мест — очень мало, ходил по воде прямо во всей одежде, потом она на теле же и просыхала.

Интересное наблюдение: поскольку бобры — ночные животные, мне, наблюдая за ними, приходилось бодрствовать ночами и потом спать днём; при этом зрение адаптировалось к видению в темноте: я привык свободно передвигаться тёмными ночами по своим болотам, не пользуясь фонарём.

Помню, однажды летом, после примерно полуторамесячной безвылазной жизни в болоте, я возвращался домой. Ехал сначала на грузовике, потом в автобусе, потом в метро. Обратил внимание, что люди как-то странно на меня поглядывают, а потом отходят на некоторое расстояние... А когда пришёл домой и посмотрел в зеркало — перепугался сам: волосы на бороде были покрыты толстым и плотным серым налётом, напоминающим плесень. Болезнь какая-то! Аж пот прошиб! Я — за ножницы, хотел состригать! Потом понял и рассмеялся: ведь это были накопившиеся за всё то время и засохшие на волосах отложения антикомариной мази, которой я тогда пользовался!

Одним словом, жизненный опыт за те годы я приобрёл огромный.

... Оппонентом при защите дипломной работы мне выделили старшего лаборанта кафедры. Он так и не нашёл времени прочитать её содержание. Но, поскольку сказать всё-таки что-то было надо, он сделал ряд нелепых замечаний. В ответном слове я показал несостоятельность каждого из них. “Дерзость” дипломанта не понравилась председателю комиссии, хотел снизить за это оценку. Лишь “в связи с особой трудоёмкостью” работы всё же решили оценить на “отлично”.

... Один мой сокурсник на сбор материала для своей дипломной работы потратил всего 4-5 дней: прогулялся по пляжу Финского залива и подсчитал моллюсков четырёх-пяти видов, оставшихся на песке после отлива. Тоже защитился. “На трояк”. Тоже получил диплом об окончании университета...

Но я тогда научился очень многому, что стало фундаментом меня как учёного. Он же — не научился ничему.

В частности, я научился за те годы питаться в значительной мере за счёт леса. Съедобные травы, которые можно есть прямо сырыми, можно сушить, заготавливая на зиму для супов, заварок, витаминных добавок к другим блюдам, также лекарственные растения, мёд собственного приготовления из одуванчиков, таволги и других цветов, варенье из лесных ягод и особенно грибы — всё это позволяло и питаться круглый год здоровой пищей и тратить на питание несравненно меньше денег. Могу сказать, что лесные заготовки позволили мне в самом прямом смысле выжить в этом теле и в последующие годы политических гонений, и тогда, когда преступная банда, сформированная одной из моих бывших учениц, надолго превратила меня в инвалида.

... Очень многие люди “знают”, что еда — это только то, что продаётся в магазинах. Они готовы, ходя по еде, страдать от голода, чуть ли не умирая. А под ногами у них растут сныть, крапива и масса других дикорастущих растений, которыми можно было бы питаться весь год, до следующей весны.

Более того: ими можно исцеляться. Та же крапива (свежая или сушёная) ведь является изумительным лекарством от многих воспалительных и инфекционных заболеваний. А сныть имеет смысл изучить, в том числе, с точки зрения профилактики и лечения рака (в последнем случае — в качестве монодиеты на длительные сроки, исчисляемые месяцами).

А грибы! С июня (луговые опята и денежки обыкновенные) до декабря (вешенки) можно их собирать и питаться ими сытно, вкусно и полезно. “Массовые” же грибы, растущие с августа по октябрь, хорошо заготовить на весь год — до следующих грибов.

Особенно полезны грибы квашенные (“солёные”, т.е. заквашенные с солью). Они лучше других усваиваются и прекрасно нормализуют пищеварение. Их можно рассматривать как целебную пищу: ибо они обеспечивают пищеварительную систему молочнокислыми бактериями. В грибах также — масса микроэлементов, витаминов. А белки прекрасно усваиваются именно из квашенных или консервированных грибов: кислота разрушает их “трудные” для пищеварительных ферментов клеточные оболочки.

Квашенные грибы хранить можно в металлических эмалированных баках даже в городских квартирах. Надо только примерно раз в неделю снимать с поверхности жидкости плесень.

А ягоды! А засушенные листья мяты, смородины, даже иван-чая! Всё это вовсе не надо покупать! Только набрать, не лениться! Даже хвоя с упавших сосновых или еловых веток — прекрасный источник витамина С!

* * *

Однажды мой давнишний знакомый, “комнатный” человек, с которым мы давно не виделись, приболел.

... А была весна, мы вовсю собирали и ели, наслаждаясь, молодую крапиву. Самое вкусное — это если её нарезать, бросить в кипяток, проварить не больше минуты, а потом — с майонезом! Или с грибным маринадом, оставшимся от съеденных грибов!

... И вот, звоню к тому знакомому и узнаю о его хвори. Говорю:

— Так надо же было — крапивы! Сразу бы всё сняло!

— Во! Отличная идея! Как это сам не сообразил?! Попрошу кого-нибудь, чтоб купили!

— Купили?... Где?

— Да в аптеке же, конечно! Где же её ещё взять?

Я рассказал ему, что крапивой сейчас заросло всё пространство вокруг города. Посмеялись.

Потом накормил его свежей крапивой. Понравилось. Даже очень.

... Через несколько дней звоню к нему по каким-то делам. Он рассказывает, что вчера был за городом, там-то. Шучу:

— Ну, теперь знаешь, где крапива растёт?

— Да?... А где?...

— Ну ведь ты был вчера там, где её полно!

— А я под ноги не смотрел...

 
 

[Главная] [Монтажная пена, Все для кондитера] [Контакты] [Книги] [Магазин]